Лицо британской ведущей и репортера Зейнаб Бадави знакомо телезрителям многих стран мира, которые смотрят информационные программы на каналах BBC World News и BBC 4.

В ноябре 2009 года Ассоциация международного теле- и радиовещания в Лондоне (AIB) признала ее международной телевизионной личностью года. «k:» встретились с Зейнаб Бадави после организованных фондом «Эффективное управление» в партнерстве с компанией Intelligence Squared публичных дебатов «Капитализм не прижился на постсоветском пространстве», модератором которых она выступала

Зейнаб, проведение в Киеве публичных дебатов на английском языке для показа каналом BBC World News мировой аудитории — беспрецедентное для Украины событие. В какой мере продемонстрировали владение языком участники дискуссии?

И спикеры, и аудитория очень хорошо говорили по-английски. Если рассматривать состоявшиеся дебаты как медиасобытие, представляющее Украину мировому телезрителю, этот момент становится еще более важным. Мне кажется, Украине очень нужны руководящие лица, способные выступать для международной аудитории. Ни один из украинских президентов не владел и не владеет английским языком на разговорном уровне. В то же время, например, Михаил Саакашвили прекрасно говорит по-английски, у него часто берут интервью, и он сам может аргументировать свою политику. Для людей, которые, как и я, работают в СМИ, это важно. Так, находясь в Киеве, я могла бы записать несколько интервью для моей новостийной программы, но мне пришлось бы пользоваться услугами переводчика. Для телевидения это имеет значение — между героем и зрителем образуется дистанция, получается, что зрители слушают его, читая бегущую строку, а это не так эффективно. Вот почему Украина, став независимой, так мало резонировала с международной аудиторией. Поэтому международные СМИ зачастую смотрят на Украину через призму России, которая такого спикера имеет — если не в лице президента, то, по крайней мере, в лице министра иностранных дел.

Но подобная предвзятость мировых СМИ, которая часто видна по отношению к Украине, вряд ли может объясняться только языковым барьером...

Да, это так. Я бы сказала, что Украина страдает от того, как события в ней освещаются в европейских СМИ. Понимаете, медиа делают много сюжетов о разных странах, и их принято рассортировывать по определенным категориям. Если, например, вас интересует Ближний Восток, вы часто увидите его через призму вопросов Палестины, проблем исламизма, терроризма, дискриминации женщин и т.д. Существуют клише, по которым, в частности, мировые лидеры представляются в СМИ. Украина не исключение. И все мы — журналисты Британии, Франции, Германии, США — являемся жертвами этих клише в том плане, что подаем топ-истории в предсказуемом ключе.

Помог ли Интернет избавиться от таких клише?

Он расширил понимание и критическим образом увеличил шанс людей во всех странах на высказывание собственного мнения. Интернет сделал информацию более доступной, более быстрой. В нашем глобализированном мире мы обо всем узнаем незамедлительно, потому что ничего уже невозможно скрыть. Сейчас в Интернете появилось много ресурсов, из которых люди получают информацию. Это не только веб-сайты газет, но и блоги, которые ведут рядовые граждане, видеосервисы, твиттер и т.д. Благодаря этому люди получают широчайший диапазон мнений. Это хорошо. Но не всегда такие источники достоверны. Я говорю о так называемом гражданском журнализме, когда, например, кто-нибудь снимает антиправительственные протесты в Афинах и размещает видео в Интернете. Хотя бывают ситуации, когда нельзя получить видеоматериал кроме как из таких источников.

Способен ли гражданский журнализм вытеснить профессиональную журналистику?

Не думаю. В совокупности эти виды журналистской деятельности дополняют друг друга. Ведь мы делаем моментальный снимок того, что происходит, и всегда хотели бы сделать его более четким. Однако зрителям, читателям надо еще и кое-что объяснять, а не только давать картинку. А гражданские журналисты как раз в основном ограничиваются картинкой, без уточнения и постановки в контекст. Профессиональные журналисты лучше ориентируются в ситуации, они научены быть верными правде, насколько это возможно. И в этом их сильная сторона.

Какие технологические изобретения могут вывести журналистику на новый уровень?

Надеюсь, рано или поздно технологии позволят нам снимать и очень быстро передавать видеоряд. Возьмем, например, радио. Если что-нибудь происходит, вы набираете номер телефона и можете давать репортаж. На телевидении такое порой допускается, но для него прежде всего нужно изображение. Иногда в ТВ попадают кадры, снятые теми же гражданскими журналистами на видео или веб-камеру, но качество не очень удовлетворительное. Поэтому мы не можем давать в эфир более минуты-полторы такой записи. А свои студии у нас есть не всюду. Да и спутниковый телемост — чрезвычайно дорогое удовольствие. Мне кажется, если технология позволит быстро передавать качественный видеоряд, это станет масштабной революцией в СМИ.

Какие уроки СМИ уже могут извлечь из финансового кризиса?

Думаю, некоторые из них уже извлечены, хотя о влиянии кризиса в долгосрочной перспективе, мне кажется, еще рано говорить. Главная дискуссия сегодня ведется вокруг того, нужно ли газетам брать плату за доступ к их веб-сайтам. Это, на мой взгляд, интересный эксперимент — поступления от рекламы упали, продажи газет сократились, и мы пробуем выиграть за счет введения платы за онлайн-контент. Думаю, ответ, разумно это или нет, еще не до конца ясен. Кроме этого, нетрудно заметить, что новостные агентства сокращают сотрудников корреспондентских пунктов за рубежом. Часто в стране остается человек-офис, которому приходится самому снимать, монтировать, делать репортаж по телефону и т.д. Это, безусловно, работа в экстремальных условиях. Но во всем этом есть и положительный момент — так, мы на BBC World News смогли сосредоточиться на том, что у нас получалось лучше всего, подумать о наших приоритетах.

Изменился ли в связи с кризисом телевизионный контент?

На британском ТВ он стал более рыночно ориентированным. Телекомпании смотрят, что именно получает высокий рейтинг, а соответственно рекламу. И начинают делать больше именно таких программ — типа реалити-шоу «Большой брат». В погоне за рейтингами и рекламой такое поп-телевидение, информация категории «общий интерес» стали двигателями рынка. Серьезные программы отодвигаются на более поздние часы, которые мы называем «слот-могильник», или не производятся вовсе. Все, что выпускается, делается в основном в развлекательном ключе. Само по себе это неплохо, ведь это попытка подать контент уровня Financial Times в забавной, занимательной упаковке. Если зритель таким образом получает нужную информацию, возможность разобраться в том, что происходит, — нет проблем. Плохо, когда кроме «Большого брата» не производят ничего более серьезного. И на это уже есть много нареканий. Я за то и люблю ВВС World News, что мы до сих пор делаем серьезные программы.

Уместно ли сегодня еще говорить об образовательной роли телевидения?

Девиз ВВС — информировать, образовывать, развлекать. Хорошо, когда на телевидении есть место для всех трех составляющих. Сейчас, к сожалению, мы часто видим, что развлекательный аспект вытесняет образовательный и информационный. Но мне кажется, сегодня надо делать программы, в которых зрителям будут не говорить, как им надо думать, а приводить разносторонние аргументы, давая возможность составить свое собственное мнение. Это стимулирует зрителей мыслить критически. И в этом, на мой взгляд, очень сильная сторона медиа